— Мне тоже приятно тебя видеть, — сказал он, пересекая комнату, чтобы поцеловать её в щёку.

— Я серьёзно, — ответила она, решительно уклоняясь от него и его поцелуя, чтобы сесть в своё любимое кресло с прямой спинкой возле окна. Её никогда не заботил тот факт, что солнце может своим светом резко подчеркнуть её морщины, она слишком любила смотреть, кто приходит в дом, чтобы волноваться из-за такой бессмыслицы.

— Ты должен жениться на Эмме, и прямо сейчас. Ты свалял дурака сам, и, что ещё хуже, поставил в дурацкое положение её своими глупыми словами. И чем ты занимался в опере, скажи, ради Бога?

— Сопровождал прелестную юную даму, — ответил снисходительно Гил. — Могу я предложить тебе бокал ратафии?

— Который час? — спросила графиня.

— Два пополудни.

— Я выпью бренди, — сказала она. — Я не пью до обеда, как ты знаешь, но иногда требуется подкрепиться здесь и сейчас.

Он подал знак Куперу. Разумеется, дворецкий налил бренди ещё в тот момент, когда его крёстная мать входила в гостиную.

Внезапно она тяжёло стукнула своей палкой.

— Не пытайся сбить меня с толку своими милыми манерами, Керр. У тебя всегда был дар к сладким речам. Но это серьёзно.

— Я знаю, — подтвердил он, усаживаясь. — У меня не было намерений дразнить тебя. Я отправил моему поверенному письмо, извещая его о моём предстоящем бракосочетании. Хочу заверить тебя, что никогда не собирался уклоняться от моих обязательств перед мисс Лудэн. Поначалу я не хотел оказывать на неё давление, учитывая продолжительную болезнь её матери, а потом время прошло как-то незаметно, после смерти Уолтера. Я не могу поехать в Сент-Олбанс на этой неделе и …

— Лошадь не может служить оправданием! — прервала его графиня.

— Предстоит голосование по Акту о Habeas Corpus

— Ах, — ворчливо сказала она. — Полагаю, что это оправдание получше других. Так почему ты наврал мне с три короба насчёт своей лошади, портного и всего прочего?