— Вы обязаны помочь моей хилой английской памяти, — проговорил он. — Когда произошла наша встреча, мадемуазель?

Дама надулась.

— Тем хуже для Вашей памяти, — сказала она. — Потому что я не мадемуазель, а мадам де Кюстен. И Вы, сэр, были столь любезны, что…

Она остановилась и подарила ему улыбку, которая рассказала всей комнате, какого рода любезность он оказывал. Будь оно проклято, это французское бренди, подумал Керр. Ничего нельзя было поделать, кроме как смириться со скандалом: его крёстная мать услышит о нём в течение пяти минут.

— Делаю вывод, что я был достаточно любезен в том забытом мною случае, если Вы помните меня, моя дорогая мадам де Кюстен, — проговорил он, снова целуя ей руку. — Я полагаю, это крайне великодушно с Вашей стороны.

Глаза женщины блеснули из-под маски. Именно изгиб её губ удивлял Керра. Как ему удалось выпить столько бренди, чтобы забыть её?

— Считайте это данью Вашим талантам, милорд, — сказала она с безошибочным намёком в голосе. Локвуд вернулся на место и подобрал свои карты. Мужчина рядом с Локвудом повернулся и зашептал что-то своему другу.

Гил мысленно вздохнул и бросил свои карты. Туз и король упали на стол. Фактически, его крёстной будет всё известно уже через три минуты.

— Джентльмены, — сказал он. — Вынужден просить разрешения оставить вас, чтобы принести этой леди свои извинения.

Глава 8

— Не согласитесь ли Вы с тем, — спросил Гил, сверля взглядом разыскавшую его восхитительную представительницу прекрасного пола, — что слегка приукрасили наше знакомство?

— Pas de tout

— Я только подумал, что Вы, возможно, позволили себе поэтическую вольность, — сказал он, направляя её в сторону окон, выходящих на сад. — Набросили романтический покров на встречу самого прозаического толка… Вероятно, я помогал Вам сесть в экипаж?