Эмма издала булькающий смешок. Наслаждение от роли француженки ударило ей в голову. Её пьянило от ощущения власти, от изобилия собственной лжи. Она понизила голос и упрекнула, промурлыкав:

— Как Вы можете говорить такие вещи, лорд Керр? Клянусь, Вы близки к тому, чтобы разбить мне сердце!

Они прошли через коридор, и широкие парчовые юбки Эммы задели створки дверей. Почему, скажите на милость, она не приехала в Лондон раньше? Почему ей не было известно о том, как забавно охотиться на мужчину, отрезать его от стада, в точности как пастушьи собаки фермера Бена поступают с призовыми барашками?

— Но я не намеревалась бранить Вас, — проговорила девушка, срывая ветку жасмина. Он пах головокружительно сладко.

Керр не ответил, просто шёл рядом с ней, легко прикасаясь к локтю и направляя её дальше в сад.

Он не станет лишать её девственности в саду, не так ли? Конечно, он понятия не имеет о том, что она девственна, и Эмма имела смутное ощущение, что он никогда не узнает, если будет достаточно пьян.

Сад населяли призрачные фигуры. Смеющийся и мелькающий в пятнах лунного света, Арлекин в своём костюме, усеянном блёстками, прошмыгнул мимо феи, чьё правое крыло волочилось по земле. Там был Гомер или, может быть, Зевс — в любом случае, этот человек считал, что подражает богам или древним грекам.

Они чинно устроились на скамье, и Эмма отбросила мысли о близости в саду. Разумеется, у Керра и в мыслях такого нет. Он бы отвёз её к себе домой, прежде чем произойдёт что-то подобного рода. Она ощутила внутреннюю дрожь возбуждения от самой этой мысли.

— Итак, мадам… Мне очень жаль, — сказал он, поворачиваясь к ней. — Я снова забыл Ваше имя.

— Можете называть меня Эмили.

Почему-то улыбки, обращённые к нему, не оказывали мощного воздействия. Юный лорд, которого она очаровывала внутри, краснел и бледнел от каждого движения её губ, однако лицо Керра не менялось ни на йоту.