— Я желаю Вам всего наилучшего в предстоящем браке, — сказал он.

— Разумеется, — промурлыкала она. — Но замужество такое серьёзное предприятие… Приятное, и вместе с тем необходимое, и всё же удушающее. Мне это известно, поскольку я была замужем за Пьером до самой его горестной кончины.

— А, — произнёс граф.

Эмма заторопилась, прежде чем он мог задать вопросы, на которые она могла бы быть не в состоянии ответить.

— В любом случае, прошли годы с тех пор, как мы… Как мы… Но это было в Париже, мсье.

— Париж, — сказал он, и его тон посуровел. Морщинка внезапно появилась у него между бровей, и Эмма расслабилась. Что-то изменилось между ними: замаячил призрак возможности. Должно быть, Бетани была права насчёт его распутного образа жизни в то время.

— Париж, — повторила она, в её устах слово прозвучало нежно. — Вы, вероятно, не помните, милорд. Боюсь, Вы тогда немного перебрали бренди в тот вечер.

— Вне всяких сомнений, — сказал Гил жёстко.

— Но мне никогда не забыть… — Эмме самой не верилось, сколько хриплого желания она вложила в собственный голос. Возможно, ей стоило сбежать из дома и присоединиться к труппе бродячих актёров. — Когда я увидела Вас на другой стороне комнаты в тот вечер, мне показалось, что это дар свыше.

— Что же, — проговорил он. — Полагаю, мне следует быть благодарным за то, что я, как очевидно, вёл себя пристойно, даже находясь в пьяном виде.

— Я выхожу за почтенного бюргера через неделю, — сказала Эмма. — Я в Лондоне лишь для того, чтобы выбрать наряд к свадьбе. Лишь по чистой случайности я оказалась здесь на маскараде.

— А.

Она постаралась и провела пальцем вдоль его щеки. Небольшая небритость защекотала её палец.