— Хочу, чтобы Вы оказали мне услугу, милорд.
— Конечно же, — но голос Керра был вежливым и отстранённым. Упоминание о Париже убедило его в том, что они однажды встречались, но оно также его заморозило каким-то образом.
— Видите ли, милорд, я думаю, что Вы задолжали мне услугу.
— В самом деле? — его голос был положительно равнодушным.
— Разумеется. — Палец Эммы скользнул к его губам. Нижняя губа графа была пухлой, сочной, красивой. — Я удачно выхожу замуж. Моя мать, благословенна будь её память, была бы довольна. И всё же, я бы хотела получить ещё один опыт… только один… перед тем как я вернусь к жизни в добродетели.
Глаза Гила сузились.
— Возможно ли, что Вы имеете в виду то, что о чём я подумал?
Эмма продолжила голосом низким и страстным.
— Я определённо надеюсь на это.
И она затаила дыхание.
Глава 9
Ненависть к себе — отвратительное чувство, которое недостойно выказывать перед красивой женщиной. Гил заставил себя убрать все следы этого чувства из своего голоса, прежде чем заговорить.
— Боюсь, в Париже я был сам не свой, — осторожно произнес он.
Их глаза встретились.
— Я понимаю, что у Вас были трудности, — сказала Эмма. — Думаю, Вы тогда оплакивали потерю брата.
Проклятие. Он не мог поверить, что болтал об Уолтере, говорил о гибели Уолтера с этой женщиной. Как он мог? И, поскольку он разговаривал с ней на такие интимные темы, как он мог забыть их знакомство?
Её глаза были полны сочувствия. Керр заставил себя собрать остатки своего самоуважения и схоронить боль, связанную с Уолтером, глубоко в сердце, куда он старался больше не заглядывать. Эта боль не имела смысла, и ей не было конца. Он мало что понимал, но это было ему понятно.
— Я, должно быть, утомил Вас до слёз, — проговорил граф беспечно.