— Pas du tout, — возразила она. Её рука коснулась его руки и вызвала осязаемый трепет. — Никогда.

Они снова встретились взглядами, и она отвела глаза.

Керр впервые обратил на неё пристальное внимание. Его позабавило и немного утомило появление этой женщины в комнате для игры в карты. Единственной причиной, по которой он вызвался сопровождать её в сад, было то, что у него на руках снова была выигрышная комбинация, и игра потеряла всякий интерес. Тонкие брови дамы изогнулись над маской, усыпанной драгоценными камнями. Её волосы были пышными, как взбитый шёлк, и цветом напоминали тёмно-красный гранат, наводя на мысли о загадочных глубинах. Мужчина может зарыться в них лицом и не скучать по свету солнца. Глаза у неё страстные, любопытные и умные… глядящие на него так, что ему становилось неудобно. Как много времени прошло с тех пор, как женщина смотрела на него с подлинным желанием, а не с просчитанным интересом?

После Парижа граф больше не приводил женщин к себе в дом, так же как не сопровождал женщин в их жилища. Он навещал мадам Бриджет, но только ради удовольствия поболтать по-французски. Гил играл с огнём, однако оставлял женщин у двери, не тронутыми. По временам, он задумывался, не превратила ли его в евнуха та оргия скорби.

Лоб женщины был высоким, аристократически белым челом. Как жаль, что она выходит замуж за уважаемого торговца. Не жаль, поправил он себя. Скорее наоборот. Она родит пятерых детишек и забудет об экстравагантных выходках юности.

Керр мог видеть, что она молода. Вторая волна ненависти к себе взяла над ним верх: очевидно, он был настолько пьян в парижскую ночь, что развратил юную леди.

Тогда он снова поймал её взгляд. Ну, возможно, она была не совсем леди. У леди редко бывает такой зачарованный блеск в глазах, по крайней мере, у английских леди. В отличие от француженок.

Пальцы женщины играли с его запястьем, словно она не могла не прикасаться к нему. Единственная вещь, которую Гил выучил за свою ублюдочную жизнь, это то, что нужно прощать себя. За то, что единственным остался в живых из всей семьи. За то, что не был там, чтобы подхватить Уолтера, когда тот выпал из экипажа.