Это похвала? — мысленно изумилась она, залезая в машину.

Во второй раз Энни попросила Криса затормозить, когда солнечный диск стал катиться к горизонту, но до заката оставалась еще несколько часов. Унылый равнинный ландшафт с редкими признаками растительности настолько приелся, что Энни сразу же выделила это место. Очевидно, эта длинная рытвина без определенных очертаний была руслом пересохшей реки, а по ее «берегам» тянулась цепочка эвкалиптов. Энни иногда казалось, что вся растительность на этом континенте представлена лишь различными видами эвкалиптов, от огромных гигантов до кустарников — и Крис отчасти подтвердил это, сказав, что этих видов больше трехсот. Гиганты, которые она видела сейчас, были почти голые, а редкие листья были словно вырезаны из блеклого зеленого картона, безжизненные, словно присыпанные слоем серебристой пыли и совсем не дающие тени. Мощные стволы торчали из потрескавшейся земли, протягивая к небу ветви-руки, словно моля о помощи. Они остановились почти под деревьями, и Энни смогла поймать этот момент: колонны, уходящие в небо и смыкающиеся скелетом ветвей, образуя остов «шатра», внутрь которого падали косые красноватые столбы солнечного света.

— Это как сюрреалистическая картина, как… — зачарованно прошептала она, завороженная мощными гигантами, сумевшими выжить среди этого пекла.

— Как вид постъядерной Земли, — добавил Крис, и Энни поняла, что невольно озвучила свои мысли.

Но не это потрясло ее, а иронические нотки в его голосе. Она, можно сказать в первый раз, почувствовала веяние этой своеобразной красоты, ухватила нужный момент, а он… Энни обернулась, возмущенно и недоверчиво глядя на него. Прочитать хоть что-то по его глазам оказалось невозможным, словно с внутренней стороны опустили жалюзи.

— Тогда что ты делаешь здесь? — совсем неожиданно спросила она и с удивлением поняла, что пробила в безразличии Криса малюсенькую брешь.

Уголки его губ чуть дернулись, но голос был еще равнодушным: