— Тебе всегда хотелось любовника. Отца это беспокоило.

— Но это же естественно. И ты тоже хочешь.

Петронелла, вздохнув, посмотрела куда-то вверх:

— Увы, мне еще долго придется ждать.

Потом они пошептались, обсуждая мужчин двора и достоинства тех, кто годился, по их мнению, в любовники. Элинор вспомнила о некоторых амурных подвигах их деда.

— Он был величайшим любовником своего века.

— А ты его превзойдешь, — сказала Петронелла.

— Чтобы женщина — и такое, вот все удивятся, — рассмеялась Элинор.

— Ты ни в чем не уступишь мужчинам.

— Мне не терпится начать, — сказала Элинор и засмеялась.

* * *

Принц полюбил слушать, как поет Элинор, перебирая тонкими белыми пальцами струны арфы или лютни. В один из вечеров Элинор сказала ему:

— Я спою для вас мою собственную песню.

В песне говорилось о том, как сердце тоскует по любви, и о том наслаждении, какое любовь доставляет при полном удовлетворении.

— Откуда вам это известно? — спросил принц.

— Какое-то тайное чувство подсказывает мне это.

Ее глаза излучали обещание счастья, желание счастья захватило его. Он уже не думал беспрестанно о церковной торжественности; его стали занимать тайны, которые он откроет вместе со своей невестой.

Они часто играли в шахматы, и Элинор неизменно побеждала. Возможно, у нее больше игровой практики. Пока он постигал науку служения церкви, она проходила науку придворной жизни. Играли они непринужденно. Объявляя ему мат, она весело смеялась, в этом она вся. Молодые вместе гуляли по саду. Элинор показывала ему южные цветы и растения, рассказывая о тех, из которых готовят примочки и мази.

— От них кожа делается лучше и в глазах появляется блеск, — поясняла она, — а есть и такие, что разжигают любовь.