Он откинулся на спинку кресла, отодвинул стакан с недопитым соком и сложил руки на груди. Когда Джордж складывал их вот так, это означало, что ему не очень хочется выдавать свои сокровенные мысли, но что поделаешь, если жена вынуждает совершить над собой насилие.
— Как тебе сказать… — Его тон и выражение лица стали совершенно иными.
Перед Джулией сидел человек, умудренный опытом, познавший мир и нашедший свое прочное место в этом мире. Она залюбовалась мужем. Казалось, если она сейчас напряжет зрение, то над блестящей безволосой головой увидит золотой нимб.
Но Джулия не удержалась, не дождалась продолжения фразы, словно опасаясь, что сейчас услышит что-то банальное и ореол вселенской мудрости рассыплется на глазах, поэтому она поспешила развить свою мысль дальше:
— Имей в виду, Джордж, одну вещь. Если Люк станет пастором… А это может произойти очень скоро, тем более если он женится на Мэрион, дочери пастора Мэттью… Кстати, это весьма преуспевающий священник, вокруг которого собирается самая богатая публика в приходе… Так вот, тогда переписать сценарий Люка едва ли удастся.
— Так, может, в том и будет состоять счастье его жизни? Почему ты в этом сомневаешься? Почему это тебя так волнует?
— Наверное, это у меня профессиональное. Я врач, если ты еще не забыл.
— Но ты никогда не имела дела с психологией. Ты хирург, я это хорошо помню. — Он ухмыльнулся. — Не поэтому ли ты с такой легкостью собираешься перекроить жизнь моего внука? Только без скальпеля, да? — Он насупил брови, тем самым давая понять, на какой серьезный шаг она нацелилась.
Джулия улыбнулась и потерла руки. Она всегда так делала, будто готовилась к операции и обрабатывала их дезинфицирующим составом.
— Вмешательство моего скальпеля в твою жизнь помогло тебе ее сохранить, дорогой. Ты не посмеешь с этим спорить.
Джулия потянулась к кофейнику и налила себе свежую чашку черного кофе. Она до сих пор пила кофе очень крепкий, с кофеином, не обращая внимания на предостережения диетологов. Джулия сама знала, что ей нужно, чтобы получать от жизни удовольствие.