— Конечно нет. Но скажи мне честно, что тебя заботит больше: судьба Люка или будущее «Джокер-паудер»? — Джордж прищурился, казалось, его мудрые серые глаза ускользнули в глазницы и спрятались там, затаились.

— А ты вообще-то сообразительный, мой дорогой, — хмыкнула Джулия. — Что ж, не хочу быть неискренней и уверять тебя, что меня волнует только твой внук Люк. — Она вздохнула. — Конечно, меня очень волнует наше с тобой детище. Наш «Джокер-паудер». Он должен попасть в надежные руки после нас. — Она произнесла эту фразу без всякого надрыва или сожаления.

Что ж, они с Джорджем уйдут из этого мира, когда пробьет их час, сполна насладившись жизнью. Как говорится, любой человек умирает, но не каждый живет достойно. Фирма, которую они поставили на ноги, взрастили, останется. И вполне понятно, что они должны позаботиться о ее будущем еще при жизни.

— Твой Люк, — продолжила Джулия, — всем хорош для роли владельца «Джокер-паудер». Но если он станет пастором, то… Ты сам понимаешь. Он не сможет владеть нашей фирмой.

Она помолчала, потом задумчиво подперла щеку крепеньким кулачком. Тонкое обручальное кольцо на левой руке блеснуло, и сердце Джорджа сделало лишний удар. Кольцо то самое, которое он надел ей на палец давно, но как будто вчера. Это было в Лондоне.

— Тем более я чувствую, что Люку хочется выбраться из своего сценария, но он не знает как. Жизнь тащит его по давно и не им начертанному пути. — Джулия покачала головой. — Как много нас идет по жизни на автопилоте. — Она помолчала, потом добавила: — Люк молод, что хорошо, он еще может набраться смелости и сил и изменить свою жизнь, причем достаточно безболезненно.

— Ты считаешь, он может спокойно оставить свою нынешнюю должность? И ему вслед не будут нестись проклятия с церковной кафедры?