– Глядя на тебя, можно подумать, что ты опаздываешь на поезд. Расслабься, забудь обо всем. Неужели шампанское не подействовало? – осведомился он с шутливой укоризной, покачивая головой и мягко заставляя ее откинуться на изогнутую спинку диванчика. – Когда я приехал, ты была, словно комок нервов, и твою прелестную головку переполняла всевозможная чепуха. Но я буду не я, если ты уйдешь отсюда прежде, чем выбросишь из головы весь этот вздор.

К несчастью, шампанское подействовало даже слишком хорошо, только оно было виновато в том, как, подчиняясь его рукам, Элен безропотно утонула в мягких подушках. Неужели он и впрямь считает ее прелестной? Не хуже графини? Но нет, конечно, это невозможно, уверяла себя Элен, пытаясь скрыть глупые, внезапно подступившие слезы. По мнению Эдуарда, она несла чепуху о скуке, о необходимости перемен. С его точки зрения, все действительно полнейшая чушь, которой следовало решительно положить конец. То, что она ему отказала, никак не устраивало его. Он хотел иметь все сразу. Он считался только с собой.

Но сейчас у Элен не было сил снова поднимать мучительный вопрос, даже если бы от этого зависело спасение собственной жизни. Она чувствовала себя слишком размягченной, безвольной. В голове плавал легкий туман. А Эдуард присел у нее в ногах и очень медленно, одну за другой, снял с нее туфли. Его длинные пальцы мягкими чувственными движениями касались ее изящных ступней, и опять Элен не нашла в себе силы воспротивиться, велеть ему оставить ее в покое…

Ресницы ее слабо подрагивали. Ощущение было сладостное, ни с чем не сравнимое. Элен знала, что должна положить этому конец, тем более что одна его рука словно невзначай скользнула по ее лодыжке к колену, задев край юбки, а потом выше, пока его пальцы не нашли то, что искали, и потянули вниз застежку молнии…