— Мы разошлись,— пояснила она, обводя взглядом всех присутствующих.— Ты хотел получить развод, я согласна.
Рей резко отодвинул стул и встал.
— Итак, это твое решение?
Онемевшие любители птиц с изумлением переводили взгляд с Кэтти на Рея.
— Да! — запальчиво выпалила Кэтти.
— Ну что ж... В таком случае ты не будешь возражать, если я задержусь здесь на несколько дней? Раз ты решила развестись со мной, значит, больше меня не любишь, поэтому вряд ли мое присутствие будет тебе в тягость.
— Ты должен благодарить судьбу, что у меня в руках кофейник, а не кухонный нож, — бросила она. — Прекрати вести себя глупо, Рей, и возвращайся в Мельбурн. Я думаю, это будет лучше.
— А я так не думаю,— лениво произнес он.— Знаешь, хоть ты и говоришь, что хочешь развода, по твоему виду, любовь моя, не скажешь, что ты относишься ко мне равнодушно.
— О Боже! — воскликнула она и быстро вышла.
С безмятежной улыбкой на лице Рей сел на место и снова взял нож и вилку:
— Пончики просто великолепны, не правда ли? Ну, не чудо ли моя жена?
Бородатый любитель птиц обратился к своему собеседнику:
— Норман, вы уверены, что на травяном дереве сидел медосос?
— Конечно. Я слышал его пение, напоминающее звуки флейты,— спокойно ответил Норман.
— Да, медосос в этих краях крупнее, и оперение его более полосатое.
— А доводилось ли вам в открытых, незащищенных от ветра районах слышать его пение, напоминающее чревовещание? В нем чудится что-то неземное...— вмешался в разговор самый молодой орнитолог.
Рей спокойно продолжал есть пончики. Надо разыскать сегодня утром Гюнтера. Если он собирается задержаться на несколько дней, не мешает узнать хотя бы, как выглядит кулик.
Пусть все идет своим чередом. У Кэтти должно быть время подумать, он не станет торопить ее с решением.
Рей выпил кофе на веранде.