Ему ответила Шарон Эдвардс:

— Чертит в уме план местности. Но я бы сказала по-другому: вбирает в себя пейзаж и атмосферу, а проще говоря, выискивает знаки.

— Знаки? Какие знаки? Чего? Уже смеркается. Что он может особого разглядеть?

— Вы удивитесь, когда узнаете, — вставил свое слово Тони Харт.

Алексу хотелось, чтобы ему разъяснили, что имеется в виду, но он воздержался от дальнейших расспросов. Вместо этого он осторожно поинтересовался:

— Я так понял, что он у вас главный?

— Он старший агент, — подтвердила Эдвардс. — Но возглавлять расследование будет ваш шериф. Мы здесь только ради того, чтобы помочь, предложить свой опыт и совет.

— Ой ли!

Она улыбнулась:

— Правда. Нас призывают на помощь только тогда, когда этого требует ситуация, и мы соглашаемся прибыть только в тех случаях, когда уверены, что можем быть полезны. Никакого самоуправства и давления с нашей стороны на полицию — таков основной принцип работы Федерального бюро. И, разумеется, мы предпочитаем наши дела и очень редко идем на контакт с полицией по другому поводу.

— Что значит «ваши дела»? — полюбопытствовал Алекс.

— Я уверена, что вы читали рассылаемые бюро бюллетени.

— Читал. Из них мало что можно выудить.

Доктор Эдвардс снова улыбнулась:

— Вы правы. Они часто весьма загадочны и смахивают на головоломку. Но если говорить простым языком, нам поручают дела, где улик недостаточно или их нет совсем, а также если некоторые детали кажутся необъяснимыми и чуть ли не паранормальными. Большей частью это выявляется после того, как местные органы исчерпали все возможности добиться результата в расследовании обычными методами.

— Итак, вы, ребята, гоняетесь за духами?

— Мы выдвигаем самые невероятные гипотезы, не гнушаемся самых неправдоподобных объяснений. В основе методов, которыми мы пользуемся, лежит скорее интуиция, чем научные теории. Мы пытаемся выжать информацию из предметов материального мира, из атмосферы…