– Так ведь она же во какая! – Терри вскинул руку.

– Стейси почти на год старше Терри и на целую голову выше, – сказала Лесли. Терять ей было все равно нечего, а винить в чем-либо мальчика не имело смысла. Бедняга и так настрадался.

– Подумаешь, на голову выше! – воскликнул Рассел. – Мужчина должен быть терпеливым и выносливым. И не показывать женщине, что ему больно. – Он легонько шлепнул пальцем по самому кончику Теренциева носа.

Тот хитро заулыбался и спросил:

– А мужчине можно?

– Что?

– Показывать, больно тебе или не больно?

Рассел лукаво взглянул на Лесли и едва заметно улыбнулся. Улыбка, хоть и была мужественно сдержанной, очень ему шла.

– А вы как считаете, мисс Спенсер? – спросил он с шутливой серьезностью.

– Можно ли показывать, что тебе больно? – уточнила Лесли, размышляя, как правильнее ответить. Дети прислушивались к каждому ее слову, особенно вдумчивые – такие, как Терри.

– Нет, – сказал Рассел. – Если, конечно, ты настоящий мужчина, а не какая-нибудь нюня.

– Настоящий мужчина должен терпеть боль молча, – медленно проговорила она. Но тут снова взглянула на синяк Терри, который, казалось, темнел и расплывался с каждой минутой, и ее сердце сдавил прилив жалости. Порывисто приблизившись к мальчику, она присела на корточки и прижала его к груди. – А пятилетний мальчик, который только учится быть мужчиной, может и покричать.

– Тем более что когда ударяют, то так больно, – пробубнил Терри.

– Конечно! – подхватила Лесли, поднимая голову.

Рассел смотрел на них с Терри и о чем-то размышлял. Его глаза больше не улыбались, а взгляд был исполнен печали с примесью не то нежности, не то желания поверить во что-то светлое.

– Ни о чем не волнуйтесь, – спокойно произнес он. – Вы в самом деле не виноваты.

Лесли, уже свыкшаяся с мыслью, что завтра ей укажут на дверь, в первое мгновение не поверила своим ушам. Потом, когда до нее дошел смысл его слов, чуть отстранила от себя Терри, рывком выпрямилась, подпрыгнула на месте, схватила Терри за руки и покружила с ним по устланному ковром полу.