— Да я так. — Его темные глаза заблестели. — Просто вспомнил старые добрые времена и девчушку, любившую нырять за старинными монетами и золотыми колечками.

Эти слова пробудили в Джеки сладко-горькие воспоминания о прошлом. Каким интересным и увлекательным казался ей мир в те времена, когда приключения следовали одно за другим.

— Я уже не девочка.

— Да. И что касается поиска затонувших сокровищ, ты превзошла своего отца, а ведь многие и по сей день считают, чтоему в этом деле не было равных.

— И что в том хорошего? Каждый заработанный нами на погружениях грош он тратил на погоню за еще более ценным трофеем. — Джеки воткнула иголку в парусину. — С легендами и мечтами у меня покончено.

— С легендами — да. А вот помечтать никогда не вредно.

— Меня и реальность вполне устраивает.

— Ну, как скажешь. — Тай, снова принявшись за шитье, чуть слышно затянул старинную морскую песенку о сокровищах, погребенных на дне глубокого синего моря.

Джеки закатила глаза, однако тоже начала подпевать, и вскоре песня зазвучала увереннее и громче.

В шесть вечера Эйдриан позвонил в старомодный звонок, приделанный к деревянной дощечке с выведенным на ней золотыми буквами именем корабля Джеки. Он рассудил, что звонок — подходящий способ заявить о себе, поскольку высокие ворота из рабицы закрывали подход к трапу.

Звонок стих, а Эйдриан продолжал стоять, от нечего делать разглядывая деревянное судно. Даже неподвижная, находившаяся на приколе балтиморская шхуна с тремя мачтами, вздымающимися высоко в открытое небо, нашептывала о приключениях в открытом море. Под утлегарем изгибалась филигранно вырезанная со всеми мельчайшими подробностями наяда, а бак и квартердек окаймляли красно-белые поручни.

На верхней палубе появилась Джеки, заставив Эйдриана вытянуться по стойке смирно. Что-то в этой женщине волновало его всякий раз, как он ее видел. Жаль, что предложение, которое он пришел ей сделать, носило сугубо деловой характер. Если она даст свое согласие, то как-никак станет партнером по бизнесу, а потому все остальное, что ему хотелось бы ей предложить, станет немыслимым.