Джеки подошла к трапу и, остановившись, взглянула на свои черные часы для подводного плавания.

— Ты пунктуален.

— Ты тоже не опаздываешь. — Эйдриан улыбнулся.

— Тебя это, кажется, удивляет.

— Я изумлен: у меня две сестры.

Джеки, в бледно-желтой хлопчатобумажной рубашке и брюках цвета хаки, спустилась по трапу. Нежный цвет рубашки красиво оттенял ее золотистую, покрытую загаром кожу и карие глаза. Выйдя за ворота, она повернулась, чтобы их запереть, а Эйдриан посмотрел на ее волосы. Год назад у нее была толстая каштановая коса, змеившаяся по спине. Теперь Джеки коротко постриглась — очень коротко.

— Красивая прическа, — похвалил Эйдриан. Джеки застенчиво подняла руку и пригладила волосы.

— Да, такое случается, когда какой-нибудь чересчур усердный парикмахер услышит от тебя, что ты устала возиться с длинными волосами. Чик! — и готово: косы нет.

— Я хотел сказать, что мне так нравится. — Эйдриан вскинул голову. — Эта прическа выгодно подчеркивает твои глаза. — Как, впрочем, и остальные экзотические черты ее лица. Об этих густых черных бровях над кошачьими карими глазами, высоких скулах и полных губах Эйдриан фантазировал не один месяц. — Есть хочешь? — спросил он.

— Очень.

— Я тоже. Как всегда, — прибавил он игривым тоном заправского соблазнителя, надеясь получить в ответ одну из тех ее дерзких, остроумных реплик, которые обычно так его веселили.

Большинство мужчин скорее всего сочли бы его сумасшедшим из-за того, что он предпочел словесную схватку с Джеки безропотному подчинению стелющихся перед ним женщин. Никогда ни одна женщина до Джеки не отказывала ему. И этот новый опыт он находил… увлекательным. Это давало ему свободу. Заигрывая с Джеки, Эйдриан мог позволить себе немного лишнего, при этом не опасаясь, что ненароком подаст необоснованную надежду на свадебные колокола.