Талия у Жаклин тонкая, а грудь — полная и упругая. Когда она была еще подростком, эта вызывающая женственность очень смущала ее и доставляла немало неприятностей, привлекая жадные мужские взгляды. Но сейчас Жаклин лишь мельком оглядела себя в зеркале, не испытывая никаких эмоций. Она на собственном горьком опыте убедилась, что высокие скулы, большие серые глаза и чувственные губы сами по себе не приносят счастья.

Сознание собственной вины, гложущее разрушительное чувство, медленно, но упорно, словно смертельная болезнь, подтачивало жизненные силы Жаклин. Будь судьба к ней милосерднее, все было бы кончено еще шесть лет назад. Но тогда Жаклин выжила, а со временем поняла: Бог уготовил ей гораздо более жестокое, чем смерть, наказание, которым она должна искупить свою вину, — непрерывные душевные муки.

Шаги за спиной отвлекли ее от тяжелых раздумий. Расправив плечи, Жаклин повернулась и оказалась лицом к лицу с фру Кнутсен, экономкой тетушки Линды. Одетая в зеленое платье и белоснежный фартук, пожилая женщина почтительно остановилась на некотором расстоянии от Жаклин и сложила руки под объемистой грудью. Ее добродушное лицо расплылось в широкой улыбке.

— Рано вернулись, милочка, — заметила она.

Жаклин бросила щетку в сумку и отвернулась, чтобы скрыть легкую усмешку.

— На пляже было слишком много народу, Грета. Что, у тетушки гости?

— Госпожа уехала в Мальмё. Около часа назад приехал какой-то джентльмен и спросил вас. Я сказала, что вас нет дома и мне неведомо, когда вы вернетесь. Он решил дожидаться. Гуляет в саду, над обрывом.

Жаклин слегка поморщилась и посмотрела поверх головы Греты, словно пытаясь проникнуть взглядом сквозь толстые стены и увидеть незваного гостя.

— Чего он хочет?

Фру Кнутсен пожала плечами.

— Сказал только, что желает видеть вас. Он очень молчаливый, этот англичанин…