Ну вот, то же самое было в зале суда; публика влезла на скамьи и образовала живую стену. Напрасно судья стучал серебряным молотком по столу — никто его не слушал, даже полисмены, потому что они-то были заняты как раз тем, что выпроваживали главных буянов… Словом, прошло, быть может, минут пять, прежде чем вспомнили об арестанте… Наконец, когда в зале снова водворился некоторый порядок, обвиняемый, по-видимому, все еще сидел рядом с Инес, наклонившись вперед и закрыв лицо руками, в той самой позе, в которой его видели и все предшествующие дни.

И костюм на нем был тот же, и цвет волос точь-в-точь такой же, как и у Каррутера.

— Но, конечно, это был не он.

— Нет, это был не он, — продолжат Дик, со злостью ударив рукой по столу, — можешь себе представить! Вдруг этот мнимый подсудимый вскакивает, дико озирается с выражением ужаса по поводу такого непривычного скандала в этих священных стенах, а подбежавшие полисмены, судья, прокурор, присяжные, защитники — ну словом, весь суд, видят, что на скамье подсудимых сидит вовсе не подсудимый, а совершенно незнакомый человек, который со всем процессом не имеет, конечно, ничего общего.

— Однако! — сухо заметил сыщик. — А Инес?

— А с нею получилось нечто уже совершенно нелепое! — нервно засмеялся Дик. — Она вскакивает, смотрит в лицо мнимому арестанту, испускает дикий крик, вскидывает руки вверх и падает без чувств.

— Ловко придумано! Чтобы дать беглецу больше времени! — заметил Ник Картер не без удивления. — С этой Инес надо непременно познакомиться поближе… Она, кажется, не уступает Морису Каррутеру. Скажи-ка, Дик, она в самом деле упала в обморок или только притворялась?

Дик пожал плечами.

— А кто ее разберет? Я сам хотел бы знать ответ на этот вопрос, — проворчал он. — Полисмены, разумеется, клянутся…