На мгновение рука попала под лямку и ощутила необыкновенную эластичность ее обнаженной кожи. Неожиданно прикосновение понесло живую волну ее тепла по его телу, породив «скромное» желание. На какое-то мгновение он замер от удовольствия и хотел уже поцеловать девушку. «Наверняка целовать ее губы очень приятно, — подумал он. — Такие мягкие и женственные, прекрасной формы». Голубые глаза в обрамлении черных ресниц под дугами бровей, похожие на крылья птицы, смотрели настороженно. И хотя вспыхнувшие щеки говорили ему, что она испытывает те же чувства, приподнятый подбородок предупреждал, что поддаваться ему она не намерена. «Может, оно и к лучшему», — решил он и забросил рюкзак на свое плечо. Она теперь вроде как работала на него, а он взял за правило никогда не совмещать полезное с приятным. С другой стороны, будучи прямым потомком знаменитого пирата, он был склонен то и дело нарушать некоторые из своих правил.

Они двинулись к люку шхуны.

— Я покажу тебе твои владения. Береги голову, а по трапам спускайся только спиной вперед!

Стефани последовала за ним под палубу и очутилась в довольно просторном помещении, которое сужалось на нет к носу судна. Вдоль бортов тянулись полированные дубовые скамейки, соединенные с массивным треугольным столом в центре. Под потолком, как, наверное, и 100 лет назад, висели латунные фонари. Медная ваза с полевыми цветами стояла посередине стола, у иллюминаторов бились на ветру шторы в черно-белую клетку.

— Здесь обычно завтракают и ужинают, — сказал Иван. — Если позволяет погода, то обедать предпочитаем наверху. — Он указал на дальний конец комнаты. — Там камбуз.

Стефани кивнула и осмотрела маленькую раковину, дубовую стойку, черную дровяную печь напротив раковины, полку для специй вдоль стены, котелки, сковородки, стопки тарелок и пучки сушеных трав под потолком.

— Очень уютно, — заметила она. — А кухня где?

— Камбуз и есть кухня.