Сердце Стефани упало. Он, верно, шутил.

— Да, но где плита? Где холодильник? Где кухонный комбайн?

Иван поджал губы.

— Вот это — печь, — сказал он, увлекая Стефани в глубину маленького камбуза. — Это все, что есть. Ты когда-нибудь готовила на дровяной печке?

За кого он ее принимает — за Золушку? Конечно же, она никогда не готовила на подобной печи. Разве что в Джерси-сити, откуда она переехала два месяца назад. Но и там никто не готовил на дровяных печах. Во всяком случае, те, кого она знала. А многие из тех, кого она знала, не готовили вообще. Но, похоже, он ждал от нее иного ответа, поэтому она решила солгать.

— Не беспокойся, дровяная печь мне, как родная сестра.

«Ставлю доллар против пончика, она и воды не сумеет вскипятить, — подумал Иван. — По крайней мере, хватило мужества соврать. И на том спасибо. Что ж, лиха беда начало».

— Я пошел наверх. Мы отходим. И так задержались. — Он указал на одну из полок за короткой красной занавеской.

— Это твоя койка, располагайся. Как только освобожусь, спущусь. Следи за кофе, и ты, вероятно, захочешь посмотреть, что Люси заготовила на неделю плавания.

Чего ей, действительно, хотелось, так это схватить Люси за шею и покрепче сдавить.

— Не волнуйся за меня. Мне здесь будет удобно разбирать припасы.

Она забрала у Ивана свой рюкзак и пошла разузнать, что там за красной занавеской. За занавеской была узкая лежанка, вделанная в деревянный борт судна. Она была аккуратно застелена хрустящими белыми простынями и красным шерстяным пледом. Вещи Люси стопками лежали на небольшом стеллаже прямо над койкой. К счастью, у них с Люси один размер, и она сможет дополнять свой скудный гардероб таким же скудным гардеробом подруги.

Стефани вернулась к печке и заглянула в два голубых эмалированных кофейника. Они были заполнены до краев и жарко дымились. От смешанного аромата только что сваренного кофе и пылающих дров у нее чуть не подкосились ноги.