- Ах, не беспокойся! Я запру Грязнулю на кухне, она не будет бегать по коврам. Может быть, ты подождешь меня в моей гостиной возле солярия?

Оставив собаку под присмотром кухарки, Тори побежала на второй этаж, чтобы привести себя в порядок. Выглядела она ужасно. Пожав плечами, она принялась отмывать руки, расчесала волосы, очистив их от соринок, а потом надела простое темно-зеленое домашнее платье. От занятий на воздухе ее щеки порозовели, слегка загорели. Шесть, нет семь небольших веснушек выступили на переносице. Мысленно она решила надеть завтра шляпку, когда будет заканчивать работу на клумбе.

В руках у Хедды была книга, когда Тори вошла в гостиную.

- Тебе налить, мама? - спросила она, садясь рядом с подносом, который уже стоял на столике у кушетки.

- Откуда взялась эта книга? - Хедда отодвинула от себя тяжелый тон Гиббона "История упадка и разрушения Римской империи" в сторону дочери, потом отдернула руку, словно от комка грязи.

- Мне принес это Рис.., в подарок. Я всегда любила историю...

- История наполнена насилием и чудовищными поступками, о которых молодым дамам лучше не знать. Я всегда запрещала тебе читать подобные вещи, - она отпила глоток чая с таким видом, будто проверяла, не отравлен ли он.

Какой-то чертенок подтолкнул Тори:

- Известно ли тебе, что мистер Гиббон связывает крушение Римской империи с христианством? Хедда чуть не уронила чашку и блюдце:

- Да что ты говоришь, Виктория! Ты похожа на синий чулок. Джентльмены не одобряют, когда такого рода мысли высказывают дамы.

- Но я вышла замуж не за джентльмена, как ты сама часто повторяешь, прямо ответила ей Тори.

- Ну, Чарльз бы, никогда... - Чарльз Эверетт - жалкий трус. По его вине чуть не погибли потерявший сознание возчик, доктор Ранси и Рис. По его вине погиб бы Майк Меньон, если бы мой муж не спустился в пропасть с риском для жизни и не спас его, - Тори все еще отчетливо помнила, как Чарльз бросил свой лом и отскочил в сторону, когда произошел обвал. Она проглотила подступивший к горлу комок и глубоко вздохнула.