– Не будь ничтожной жалкой неженкой! Ничего с твоей задницей не сделается, поболит и пройдет, - поучительно заметил он, разглядывая собственные сапоги. - Кстати, я забыл, сколько тебе лет?

Корри всхлипнула и вытерла рукой нос, прежде чем вскинуть подбородок и пробормотать:

– Мне восемнадцать.

Джеймс резко поднял голову.

– Ну нет! - возмутился он. - Это просто невозможно! Только взгляни на себя! Безволосый юнец с округлой задницей под дурацкими бриджами, которые не надел бы ни один уважающий себя молодой человек…

Нет, погоди. Я не то хотел сказать.

– Ты слышал, Джеймс? Мне восемнадцать лет. И что тут такого невозможного?

Джеймс продолжал смотреть на нее, медленно качая головой.

– У меня вот уже три года как округлая задница! И знаешь, что еще?

– Каким образом я мог это заметить, если твои бриджи висят сзади мешком? Ну а еще-то что?

– Это очень важно, Джеймс. Осенью у меня будет что-то вроде пробного сезона. Тетя Мейбелла говорит, что это называется малым сезоном. Я буду носить модные платья, и шелковые чулки с подвязками, и туфли, которые поднимут меня от земли на добрых два дюйма.

Это означает, что я уже взрослая. Я сделаю высокую прическу, вымажусь кремом с головы до ног, чтобы кожа была мягче, и выставлю напоказ бюст.

– Бедняга! На это должны уйти ведра крема.

– Может быть! Но рано или поздно крем подействует, и тогда расход будет поменьше. Ну как?

– Интересно, о каком таком бюсте идет речь?

На какое- то мгновение Джеймсу показалось, что она собирается рвануть блузку и показать груди, но, к счастью, ее здравый смысл взял-таки верх.

– У меня есть бюст, и довольно внушительный.

Просто сейчас он спрятан. Вот и все.

– Спрятан? Где же именно? - деланно удивился Джеймс, оглядываясь по сторонам.