— Я не допущу, чтобы мой ребенок был незаконнорожденным! — воскликнул Мэтт.

Дженни внимательно посмотрела на него.

— В мире есть вещи похуже, чем быть незаконнорожденным, мистер Хенсон.

— Какие же?

— Быть нежеланным. Когда ребенка бросают на посторонних людей, когда родителей собственные желания волнуют гораздо больше, чем их дитя…

— Вы судите по своему опыту, Дженни? — В его голосе послышалось сочувствие. — Простите меня.

— Извинения приняты. А теперь, пожалуйста, оставьте меня. У меня много работы.

— Сколько?

Дженни подняла непонимающий взгляд.

— Сколько вы хотите за него? Мы можем подписать контракт… Вы будете суррогатной матерью. Я заплачу вам часть денег до родов, и вы получите всю сумму целиком, когда родите ребенка и передадите его мне. Так сколько?

Дженни сжала кулаки, костяшки ее пальцев побелели: она пыталась сдержать гнев. Мэтт восхищался ее характером, но его раздражало то, что она не желала признавать за ним права на ребенка.

— Мой ребенок не продается. За кого вы меня принимаете?

Мэтту не приходилось сталкиваться с такими женщинами. Но он не хотел сдаваться.

— За женщину, которая идет на искусственное оплодотворение и не желает знать, кто отец ребенка. — Стоило ему произнести эти слова, как он тут же об этом пожалел.

Глаза Дженни сузились, ее грудь медленно опускалась и поднималась. Ее голос стал тихим, низким и спокойным.

— Может, я и не знаю, кто отец моей малышки, но я знаю, кто ее мать. И эта женщина точно не позволит себя одурачить. Уходите.

Мэтт всегда добивался успеха. Он видел людей насквозь, угадывал их мечты, стремления, их слабые места. А сейчас он унизил Дженни Эймс, которую видел первый раз в жизни.

Прежде чем ответить, он пожалел, что нельзя взять назад свои слова.

— Мисс Эймс. Дженни. — Он стал медленно приближаться к ней.