— На прощание?
— Да. Завтра мы на год уезжаем в Саудовскую Аравию. Сет попросил перевести его туда, чтобы мы могли попробовать наладить наши отношения, прежде чем… расстаться.
— Нельзя браться за такое ответственное дело, надеясь на поражение.
— Нет, все не так плохо, как кажется с первого взгляда. Мы пообещали всячески помогать друг другу и договорились прибегнуть к разводу только в самом крайнем случае. Но если наша попытка не увенчается успехом, мы, несомненно, расстанемся по-хорошему, не превращаясь в смертельных врагов.
— Счастья вам обоим… Я говорю это от чистого сердца.
— Я знаю, что от чистого сердца, — со слезами в голосе ответила Ази и снова исчезла из моей жизни, не дав порадоваться нашему примирению.
8
Вместе с Сетом и Ази исчезла и моя надежда снова почувствовать себя полноценным человеком. Сквозящая пустота в сердце и боль во всем теле сейчас стали даже сильнее, чем тогда, когда я плакала на их свадьбе. Я знала, что существует единственный способ, чтобы все стало опять хорошо: Сет и Ази должны как-то суметь превратить свою крепкую дружбу в такую же крепкую любовь.
Судя по письмам Ази, все к этому и шло. Месяц за месяцем она подробно описывала, как они сближаются, узнают желания и запросы друг друга. Однако, как ни радовали меня сообщения об их духовном сближении, от описаний физической близости мне становилось плохо. Смятение, чувство вины и постоянная озабоченность стали терзать меня днем и ночью. Наверное, даже Ази каким-то образом уловила мое состояние. Во всяком случае из ее писем неожиданно исчезли все подробности их интимной жизни, которыми она раньше всегда делилась со мной.
Но существовала еще и другая вероятная причина таких перемен в письмах, о которой я не могла не думать. Возможно, Ази под впечатлением наших рождественских разговоров боялась признаться, что на самом деле ее семейная жизнь совершенно не складывается. Если все было так, то Сет должен вернуться домой свободным человеком. По-моему, нет необходимости объяснять, что от таких мыслей мои надежды взмывали ввысь.