Она взяла Николь за подбородок и повернула ее лицом к свету.

— Уж над вами-то ни один мужчина смеяться не станет, — задумчиво произнесла она, в первый раз как следует разглядев девушку.

Огромные глаза Николь, казалось, проникали в душу, но Дженни подумала, что больше всего должен пленять мужчин ее небольшой рот, с полными и яркими губами, причем что удивительно, верхняя губа была больше нижней, и эта необычная черта казалась особенно привлекательной.

Слегка покраснев, Николь отвернулась.

— Вряд ли мистеру Армстронгу представится возможность меня увидеть. Мне необходимо как можно скорее вернуться в Англию. Там моя двоюродная сестра, и мы с ней хотим открыть модную лавку. Я собрала почти всю сумму, необходимую, чтобы вступить в долю.

— Надеюсь, вам удастся вернуться. Но эти люди наверху… не нравятся мне они. Я говорила об этом Клею, но он и слушать не захотел. Очень уж упрям.

Николь посмотрела на письмо, лежавшее на столике у койки.

— Влюбленному человеку многое можно простить.

Дженни негодующе фыркнула.

— Хорошо вам говорить — вам никогда не приходилось иметь с ним дела.

Николь поднялась на верхнюю палубу по узкому трапу. Влажный соленый ветер охватил ее тело, растрепал волосы, и, вдохнув всей грудью бодрящий воздух, она радостно улыбнулась. Матросы тут же побросали свои дела и уставились на незнакомку. Девушка поплотнее закуталась в шаль — она знала, что тонкое платье облегает ее фигуру, и под жадными взглядами мужчин на мгновение почувствовала себя раздетой.

— Чего угодно, маленькая леди? — спросил один из них, оглядывая ее с головы до ног. Николь узнала в нем человека в полосатой рубахе, главаря похитителей.