– В доме напротив были куры. Всегда можно зажарить и выставить на улицу.

– Бедные дети. Им, наверное, ужасно холодно спать на улице. Не принесешь кур? Я пока разогрею плиту, и мы их запечем в духовке.

– А зачем мараться? Сразу превратим в жареных.

– Что-то не верится. И я не хочу, чтобы детей от непрожаренной птицы понос мучил.

– Если расстрелять их огнем, прожарятся сами.

– Не спорь, лучше неси кур. – Она легонько развернула его за плечи и подтолкнула. – Все равно их надо ощипать.

– Ладно, иду, – усмехнулся он, создавая на себе одежду.

Спорить было бессмысленно. Это была одна из черт Стефани, которые ему так нравились, – она имела свое мнение по очень немногим вопросам, но уж если что-то для себя решила...

– Кстати, а сами мы что есть будем? В доме не осталось ничего, и народ уже растаскивает припасы из магазинов на Мэйнгрин.

Поэкспериментировав, он выяснил, что его энергистическая сила не столь всемогуща, как казалось. Он мог навести иллюзию на любой предмет, и если это длилось достаточно долго, материя приобретала форму и текстуру, какие Мойо себе представлял. Но человеческому телу требовались определенные белки и витамины. Деревяшка, выглядевшая и пахнувшая как лососина, для желудка была ничем не лучше жеваной бумаги. И даже с настоящими продуктами приходилось соблюдать осторожность. Его уже один раз стошнило после того, как, преобразуя хлеб в пакетиках в шоколадный мусс, он забыл снять с него фольгу.

– Об этом можно подумать и попозже, – решила Стефани. – Если придется, всегда можно уехать из города и устроиться на одной из ферм.

Потомственного горожанина Мойо такая идея не привлекала, но вслух он этого не высказал.

В дверь постучали прежде, чем Мойо успел выйти на улицу. На крыльце стоял их сосед Пэт Стейт в роскошном бейсбольном костюме в сине-серую полоску.

– Мы тут команду набираем... – с надеждой проговорил он.