– Какие муки? – спросила Женевьева с невинным любопытством.

– Муки, претерпеваемые всеми проклятыми душами на том свете, малышка.

У Женевьевы отпала челюсть.

– Вы были мертвы? – переспросила Луиза недоверчиво.

– Да, леди Луиза. Я был мертв восемь сотен лет.

– Это и называется одержанием? – поинтересовалась Кармита.

– Да, сударыня, – сурово ответил Титреано. Кармита ущипнула себя за нос.

– Как же ты вернулся?

– Не знаю. Мне отворили дорогу в сердце этого тела.

– Так это не твое тело?

– Нет. Се смертный юноша именем Эамон Гудвин, хотя ныне я ношу собственный облик поверх его лика. И я слышу, как он стенает во мне. – Он посмотрел Кармите в глаза. – Потому и преследуют вас прочие. Миллионы душ скованы в бездне мук. И все они жаждут живых тел.

– Наших? – пискнула Женевьева.

– Да, малышка. Прости.

– Слушайте, – вмешалась Кармита, – все это дико интересно, полная чушь, конечно, но интересно. Но на случай, если вы не поняли, – мы в глубокой заднице. Не знаю, что вы за уроды – одержимые зомби или что-то попроще и поласковей, типа ксеноков-телепатов, но когда этот зеленый ублюдок добредет до Колстерворта, он вернется с толпой приятелей. Лично я сейчас распрягу коня, мы трое, – она обвела жестом сестер и подняла бровь, – уносим ноги. Так, мисс Кавана?

– Так, – кивнула Луиза.

Титреано оглядел упряжного конька, потом вороного жеребца.

– Если таковы ваши намерения, лучше бы вам двинуться в кибитке. Седел у вас нет, а сей могучий скакун подобен Геркулесу силою. Полагаю, он сможет тянуть повозку много часов.

– Гениально, – фыркнула Кармита, спрыгнув с облучка и треснув кулачком по борту накренившейся кибитки. – Вот только кузнеца подождем, да?

Титреано улыбнулся и подошел к валявшемуся в кювете колесу.

Ядовитые слова застыли у Кармиты на языке, когда Титреано одной рукой, точно детский обруч, понял колесо – пяти футов в поперечнике, из доброго крепкого тайферна. В свое время его прилаживали на место трое здоровых мужиков.