И только тут Моретти понял, что это тот самый Хантер. Кристиан Уэстфорд Хантер, разумеется, психолог, но не обычный, а такой, которому и делать-то ничего не надо, кроме как удовлетворенно рыгать после роскошного обеда, приготовленного в самом дорогом французском ресторане самым прославленным шеф-поваром.

Черт бы его побрал! Он ненавидел таким самодовольных, лощеных, богатых ублюдков, как Хантер. Психолог, так его разэдак! Для него это просто хобби, не более. Но почему он вздумал ее спасать? Почему?

Моретти не собирался сдаваться, пока еще не собирался, вовсе нет. Если потребуется, он добьется от судьи Олни, чтобы дело отложили. Черт, ведь судья понимал, что эта сука виновна. И он спросил обманчиво невыразительным голосом:

— Как вы думаете, доктор Хантер, почему миссис Карлтон не упомянула о вашей встрече в тот вечер?

— Не имею ни малейшего представления, — сказал Хантер, бросая беглый взгляд на Элизабет. — Впрочем, она ведь даже не знала моей фамилии, я сказал ей только свое имя. Возможно, она решила, что ей никто не поверит.

— Ваша честь, — обратился к судье Моретти, — пожалуйста, объясните свидетелю, что он должен ограничиваться краткими ответами.

— Но ваш вопрос, мистер Моретти, — ответил судья Олни, — не подразумевал, что свидетель должен отвечать на него только “да” или “нет”.

— А вам известно, что миссис Карлтон вообще ни разу не упомянула, что была в этом баре? Я полагаю, мой вопрос требует только краткого ответа, только “да” или “нет”.

— Нет.

— Вы не находите это странным, доктор Хантер? Кристиан Хантер только смотрел на него во все глаза.

— Вы не находите это странным, доктор Хантер? — Моретти двинул изо всей силы кулаком по перегородке, отделявшей его от свидетельского места.

— Ну, что ж, — ответил Хантер, — как психолог, я знаю, что травма иногда полностью блокирует память, и человек совершенно не помнит, что случилось. Срабатывает своего рода защитный механизм.