Сын протянул ей руку, помогая встать, и она приняла ее. Ей не нужна была помощь, но она боялась потерять его.

— Значит, это правда?

— Да, — равнодушно подтвердила она.

— Мой отец не был солдатом и не погиб как герой?

— Нет, — тихо вымолвила Сара.

— И не было никакой романтической любви, прерванной войной?

— Я была молода, ужасно молода. Я выросла в очень строгой семье и плохо знала жизнь. Понимаю, тебе тяжело, но постарайся понять и меня, Джоаким…

— Не называй меня так, — резко оборвал он. — Мое имя — Джейк.

— Джоаким…

— Джейк, черт возьми! Я американец, а не бразилец.

— Джейк. — Это имя казалось чужим в устах Сары. — Сынок, пожалуйста, пойми. Я встретила твоего отца…

— Зови его Энрике или Рамирез. Но не называй моим отцом.

— Я работала в магазине. Он зашел что-то купить. Он был такой красивый, очаровал меня, и я…

— Ты переспала с ним, — холодно продолжил Джейк. — А он бросил тебя, когда узнал, что ты ждешь от него ребенка, бастарда.

— Нет, он не знал об этом.

— Почему? Почему ты не сказала ему?

У Джейка зажегся огонек надежды. Сара понимала, что он хочет услышать что-нибудь романтическое, но она уже достаточно лгала.

— Я не успела, — тихо ответила она. — Когда я поняла, что ношу ребенка, твой… Энрике уже уехал.

— И ты не могла его найти, — горько закончил он.

— Да. Единственное воспоминание о нем, которое у меня осталось, это — ты, Джоак… ты, Джейк. И я люблю тебя всем сердцем.

— Ты обманываешь меня, — бросил сын. — Вся моя прошлая жизнь была сплошной ложью. Вся эта чепуха о памяти моего отца, героя…

— А тебе хотелось бы, чтобы я сказала правду? Джейк возразил:

— Не надо было так приукрашивать.

— Сначала я говорила, что отец умер, и тебе этого было достаточно. Но в семнадцать лет ты связался с дурной компанией, попал в историю. Я пошла на все, чтобы спасти тебя от тюрьмы. — Казалось, мать состарилась за эти минуты. — Я делала то, что сочла лучшим.