Генриетта расслабилась, почувствовав заботливое прикосновение и внимание.

— Какой сегодня день?

— Понедельник.

Но какой понедельник. Как долго она здесь лежит? Неделю… две? Генриетта попыталась привстать, но быстро поняла, что не стоит этого делать. Она испытывала весьма странное чувство.

— Ты еще слаба, как только что родившийся ягненок, — сказала старуха. — Но ты молода и быстро восстановишь силы.

На деревянной лестнице послышались шаги, и вскоре появилась другая знакомая фигура из мира ее забвения. Он был высоким, с очень темными волосами и пронзительными черными глазами на загорелом лице. Эти глаза посмотрели в сторону кровати, и в них отразилось облегчение.

— Ну, это другое дело. — Голос был низким и спокойным, однако где-то в глубине таилась насмешка, как будто его обладатель находил этот мир и его обитателей весьма забавными.

Улыбаясь, он подошел к изножью кровати.

— Ей лучше, старушенция?

— Да, сэр. Жар спал прошлой ночью, и она уснула, как младенец. Девушка будет в полном порядке, когда восстановит свои силы, так что я больше не нужна вам.

— Я не позволю тебе уйти, пока не будет уверенности, что болезнь не вернется, — резко сказал Дэниел.

— Этого не случится, — заявила Бидди. — Мне надо делать другие дела, сэр, а не заниматься теми, кто не нуждается в моем присутствии. Я и так провела с ней пять дней.

— Тебе хорошо заплатят за это.

Старуха только кивнула в ответ и начала укладывать свои вещи в корзину.

— Хозяйка знает, чем ее кормить и как сменить повязку, а я ухожу. — Без лишних слов, лишь жестом попрощавшись с девушкой, которую она вернула с того света, старуха начала тяжело спускаться по лестнице.

— Сначала я испугалась, что у нее дурной глаз, — сказала Генриетта, с трудом ворочая языком после долгого молчания. Дэниел с улыбкой покачал головой:

— Пожалуй, лицо у нее страшное, но мне редко приходилось видеть такое умение. У вас есть основания быть благодарной ей.