– Ударилась о дверь.

– Смотреть надо, куда идешь! – злорадно констатировала Эвелин и вышла из комнаты, нарочно оставив дверь открытой.

Суровая экономка вечно придиралась к Пейдж по любому пустяку. Складывалось ощущение, что она ненавидит дочь своего хозяина. Впрочем, девушка отвечала ей взаимностью, хотя и старалась держать свое мнение при себе.

Вздохнув, Пейдж встала и закрыла дверь. Потом глянула на поднос: два огромных сандвича с мясом под майонезом, кусок пирога с кремом и шоколадно-молочный коктейль. Да этим можно накормить полк!

Съесть такое количество жирной пищи или вернуть что-то Эвелин – ни один из этих вариантов Пейдж не подходил. Экономка незамедлительно доложила бы обо всем отцу, а тот прочитал бы Пейдж очередную лекцию о пользе правильного питания.

«Был бы Блэки жив, – с тоской подумала Пейдж, – не пришлось бы смывать в унитаз половину принесенной еды».

Сердце Пейдж сжалось, когда она подумала о своем давно покойном любимце. Хотя Блэки был чрезвычайно безобразной, искусанной блохами дворняжкой и отец был категорически против пса, объявив, что Блэки заражен чесоткой, Пейдж уперлась, заявив, что присмотрит за ним сама, а на его содержание будет тратить из тех денег, что выдаются ей на неделю. За лечение Блэки пришлось выложить кругленькую сумму, зато пес полностью поправился. Собака и девочка были неразлучны. В отсутствие Пейдж за Блэки смотрела экономка, но, когда месяц спустя Пейдж приехала на уикенд домой, в Фотчен-холле появилась новая экономка – Эвелин. Пейдж сообщили, что Блэки сбила машина. Она не верила в это, но ничего не могла доказать. Снова заводить собаку девушка не стала – зачем еще раз рисковать сердечной привязанностью?

Спустив в унитаз половину принесенной ей еды и нехотя поклевав остатки, Пейдж направилась в соседнюю комнату перебирать платья, которые ей так нравились в семнадцать лет. Да, выбор их доказывал, насколько Пейдж была одержима Антонио. Все это множество соблазнительных приобретений предназначалось для одного – выставить напоказ тело, чтобы привлечь внимание красавца итальянца. Слишком откровенная одежда для семнадцатилетней девушки.