— Как поживаете? — промолвила Оливия, улыбаясь Терезе. ― Простите, не могу подать руки — видите, я должна уложить Джонни.

Тереза ласково кивнула.

Оливия осмелилась взглянуть на мужчину. С улыбкой врожденного гостеприимства она повернулась к гостю. И словно обожглась о горящий взгляд черных глаз. В ушах у нее зашумело, а сердце бешено затрепыхалось где-то у горла.

Она стояла и беспомощно смотрела на него, потрясенная исходившим от него ощущением животной силы.

У нее было немало знакомых мужчин. Но Марко Ферреро был самым необыкновенным, самым притягательным мужчиной из всех, кого она знала. Нет, таких необыкновенных мужчин она не видела даже в кино.

Высокий. Такой высокий, что даже отец рядом с ним казался некрупным. А в их породе все высокие! Прекрасно скроенный костюм не скрывал мощи и силы его тела. Казалось, он мог играючи согнуть чугунную решетку перил, на которые она слабо опиралась, придерживая одной рукой малыша. Кожа у него была загорелая, но не темная, глаза непроницаемо черные, а улыбка белозубая и веселая.

— Очень рад познакомиться с вами, мисс Ковердейл! — проговорил он.

Голос у него был негромкий, проникновенный, с хрипотцой, и говорил он, глядя ей прямо в глаза.

Возможно ли это? В чопорном английском доме Он видит перед собой настоящее олицетворение женственности и чистоты. Мадонна с младенцем. Он взирал на Оливию с почти религиозным восхищением. Бывало, он терял голову от желания. Но никогда в жизни он не встречал женщины, которой хотелось служить, поклоняться, к ногам которой хотелось бросить весь мир.

Она повернулась и пошла вверх по лестнице, а он смотрел ей вслед в немом восхищении.

Ее светлые распущенные волосы отливали платиной. Они колыхались при каждом шаге, касаясь прямой стройной спины, достигая упругих ягодиц... О чем он думает?! Она — богиня, она неземное создание кристальной чистоты! И лицо у нее такое безмятежное, с правильными тонкими чертами, с чистой белой кожей.