— Ты не только встречаешься с другим мужчиной, но даешь ему деньги. — Он с силой сжимал кулаки, стараясь обуздать гнев. — Те самые, которыми я щедро пополняю твой личный счет.

Теперь и Дороти захлестнула волна праведного гнева.

— Ты не поленился проверить мой счет?! Как ты посмел?! Какое ты имел право?!

Она едва сдерживалась, чтобы не влепить Джону пощечину. То, что он сделал, юристы квалифицируют как «вторжение в частную жизнь». И в данном случае не имеет значения, что Джон сам дал ей эти деньги.

— Ты хочешь сказать, что на самом деле деньги не принадлежат мне?! — Дороти залилась краской от праведного негодования. — Ты это имел в виду?! Значит, ты открыл мне счет для видимости, только чтобы чувствовать себя достойно и достойно выглядеть в глазах окружающих?! Как выяснилось, мне не позволяется тратить из них ни цента, и теперь ты горько раскаиваешься в своей расточительности?!

— Речь сейчас не обо мне, — холодно возразил Джон. — На что ты потратила тридцать тысяч долларов? Не думаю, что на драгоценности, которые забыла показать мне. Во всем этом каким-то образом замешан мужчина, и я хочу знать, кто он и что вас связывает. Довольно вешать мне лапшу на уши насчет твоего брата! — И, прежде чем Дороти успела ответить, он добавил: — Это тот самый тип, с которым ты была обручена, так ведь? Амбициозный, но в его карманах гуляет ветер? Помнится, ты говорила, будто он не желал связывать себя брачными узами, пока не станет миллионером... Стало быть, ему по душе роль альфонса?

— Ты сошел с ума, Джон. — Щеки Дороти покрылись пятнами, глаза сверкали. — Майк здесь совершенно ни при чем. Раз эти деньги считались моими, я вправе распоряжаться ими по своему усмотрению. Если ты не веришь, что у меня были достаточно веские причины поступить так, как я поступила, и что я действительно собиралась все рассказать тебе, значит, ты не тот человек, за которого я тебя принимала. Мне больно осознавать, что все это время я ошибалась в тебе.