Прижимая голову Николая к своей груди, Марина напряженно ожидала его дальнейших действий, как приговора. А Николай вдруг быстрым движением вытащил из ее брюк края футболки и, скользнув по обнаженной спине к застежке бюстгальтера, одним касанием расстегнул его. Освободив ее грудь, он нашел губами напрягшийся сосок.

Марина не могла видеть под свитером его лица, но ощущение прикосновений его горячих губ к ее груди было настолько потрясающим, что у Марины вырвался тихий стон.

Через секунду она ужаснулась: «Что она ему и себе позволяет?!». Но «рабочая», в буквальном смысле, обстановка, которая их окружала, делала возникшую ситуацию настолько нереальной, что ей казалось, что все это происходит не с ней и не на самом деле.

Потом она не могла вспомнить, как вдруг погас свет настольной лампы, как мгновенно куда-то исчезла их одежда, и они вдвоем оказались лежащими на диване, стоявшем у окна.

В мерцающем лунном свете обнаженное тело Николая льнуло к Марине. Его руки ласково касались ее тела, оставляя после себя жаркий след.

«О, Господи, что он со мной делает, с ума можно сойти!» – потрясенно думала Марина, закипая и выгибаясь от его прикосновений.

Его ответной реакции она еще не могла понять – он безмолвствовал, но ей хотелось вернуть ему такое же наслаждение, какое он дарил ей своей лаской.

Она чуть отстранилась и, склонившись над Николаем, стала покрывать его тело быстрыми поцелуями, спускаясь по его груди с затвердевшими от желания сосками к животу, и ощущая губами терпкость его кожи.

Он молчал, а она настолько жаждала его услышать, что когда у него откуда-то изнутри вырвался стон, для нее он был подобен взрыву, оглушившему ее и унесшему ее сознание. Губы ее страстно и нежно пробежали по его взметнувшейся бархатистой плоти, и Николай сквозь зубы втянул в себя воздух. Его тело напряглось и подалось навстречу ее ласкающим губам.