— Продолжайте, — ободряюще сказала она Маку.

— И три года назад Бру разрушил всю семейную гармонию. Заявил Большому Дедди, чтобы он его предупредил, когда решит уйти на покой. А Большой Дедди все еще уходит и до сих пор не ушел. Потому мы и работаем на ранчо. И, честно сказать, мисс Уэйнрайт, мы не намерены вести ту жизнь, которую для нас готовит отец. Ну, — пожал он плечами, — по крайней мере мы с Баком.

Послав широкую ухмылку Бру, он закинул руки за голову и продолжал:

— Пока что мы очень довольны своей работой на ранчо. Управляться со скотом — это вам не фунт изюма. А Бру из всех нас — лучший. Большому Дедди не найти ему преемника.

Мак опустил руки и с нескрываемым восхищением посмотрел на старшего брата.

— Ни в верховой езде, ни в стрельбе, ни в чем, мэм, можете мне поверить, ему нет равных. Он работает больше всех нас. Наверное, потому и гуляет больше всех, верно, Бру?

Только дернувшийся подбородок Бру выдал, что он слушает дифирамбы, распеваемые ему братом. Отведя глаза с того конца стола, где сгущались тучи, Пенелопа выровняла пачку своих листов с рабочими заметками и ослепительно улыбнулась Маку.

— О'кей. Спасибо, Мак. — Она повернулась к Баку. — Бак, а теперь вы расскажите мне про Мака.

— Хорошо, мэм, — приветливо ответил Бак.

Когда Бак принялся рассказывать ей про брата, Пенелопа вдруг обнаружила, что не в состоянии понять ни единого слова. Улыбаясь и кивая, как она надеялась, в нужных местах, она пыталась запомнить хотя бы основное, чтобы использовать это потом на этапе «представления», но все было напрасно.

Словно под гипнозом, она позволила своему взгляду оторваться от рассказчика. Медленно, очень, очень медленно ее взгляд прополз по пустым стульям, пока не добрался до того края стола, где сидел Бру.