Когда она подняла ресницы, ей показалось, что ее затягивает в бесконечную темноту черных и сверкающих глаз Бру. Словно лань, выскочившая ночью на дорогу и попавшая в свет автомобильных фар, она застыла. Чувствует ли Бру то же самое? Скорее всего, нет, смутно подумала она, переводя дыхание, словно от удара под ложечку. Глаза Бру упорно держали ее взгляд, не желая отпускать, и Пенелопе пришлось вцепиться в стул обеими руками, чтобы не сползти на пол.

Боже! Против таких глаз просто необходимо издать закон, дрожа, подумала она. Он же может прочесть все мои мысли! А он сидел на другом конце стола, ласково и насмешливо улыбаясь, и следил за ней нахальным взглядом, отчего Пенелопе стало трудно дышать. Ни один человек еще не производил на нее такого ужасного впечатления. Он ее раздражал. Не поддавался ей. И очень ее заинтересовал.

Смешно, но как раз для него она едва ли может быть чем-то кроме надоедливой учительницы, вдруг вернувшейся из его школьного прошлого. С неимоверным усилием она освободилась от гипнотического взгляда и уставилась на свои руки.

Если слова Мака относительно интересов брата правильны, то женщины вьются вокруг Бру стаями. Именно такого типа мужчин Пенелопа избегала как чумы. Но почему же тогда она внезапно ощутила прилив меланхолии, окутавшей ее плотным туманом? Какая глупость — расстроилась из-за краткой игры взглядами с этим сексуальным ковбоем по имени Конуэй Брубейкер.

О чем она думает? Он — только ее клиент! Ослабив узел на шарфике, повязанном вокруг шеи, Пенелопа подняла глаза на Бака и улыбнулась.

— Спасибо, Бак, — поблагодарила она, когда закончился рассказ про Мака. — Это было отлично. — Бросив взгляд на часы, Пенелопа вздохнула и сделала вид, что решила избавить Бру от необходимости рассказывать о своих братьях.

— Мы начали довольно поздно, и я знаю, что у вас хватает своих дел, так что занятие по представлению друг друга на этом мы закончим.