Мужчина вел ее из загона для животных в амбулаторию. Они миновали зал ожидания и вошли в одну из смотровых комнат. Калеб успокоил дрожащую кошачью спину, погладив кошку за ушами. Подняв глаза на женщину, он заметил в ее глазах неуверенность и вспомнил.

Магазин. Два, может, три вечера назад. Она рассчитывалась перед ним. Пакет молока, бутылка воды, три банки консервов для кошек.

Он вспомнил, как робко она на него взглянула, как ее длинные тонкие пальцы принимали сдачу от кассира. Вспомнил, как она смотрела на него большими карими глазами щенка, когда он пересекал дорогу перед ее «шевроле». За прошедшие несколько дней ее наивный профиль не раз всплывал в его памяти. В ней таилась тихая красота, которая привлекла его тогда и привлекала сейчас.

– По-моему, она уже избавилась от комка шерсти, – попыталась заговорить Нора.

Калеб повернул кошку и положил ее черными пятнами на стол, не убирая успокаивающей руки со спины.

– Тихо, тихо, киса. С тобой все будет хорошо, – тихонько шептал он и обратился к Норе: – Как зовут?

– А-а, Дайси. Ее зовут Дайси.

– Нет, я про ваше имя.

Ее глаза расширились.

– Ой... Нора Джеймс.

Калеб протянул свободную руку. Она пожала ее.

– Калеб Уайатт, очень приятно.

Он улыбнулся. Она тоже улыбнулась и отвернулась, а рука оставалась в его руке еще несколько секунд. Его пальцы сжимали ее тонкие спокойные пальцы. Калеб снова поискал ее глаза, но, когда она не взглянула в ответ, быстро отпустил ее руку и занялся кошкой.

– Сколько, вы сказали, она у вас живет?

Нора придвинулась поближе к столу и почесала Дайси под подбородком.

– О-о, где-то с месяц. Она как-то пришла к моему дому, я покормила ее, она и осталась. Я подумала, что приручила ее.