— Где я?

— Если бы ты знала, до какой степени этот вопрос традиционен в твоем состоянии! Да, я мог бы надругаться над тобой, Ифигения, но я решил разнообразия ради проявить чуть больше благородства и такта, а потому привез тебя домой. К тебе домой, я имею в виду.

— Ух! Голова раскалывается…

— Прими аспирин. Завтра утром я пришлю курьера, он передаст тебе билеты, кредитку и все необходимое.

— Что еще за «необходимое»?

— Не забудь, ты же порочная натура, которая завтра летит в Вегас. Я сомневаюсь, что ты сможешь правильно подобрать гардероб. Придется тебе положиться на МОЙ извращенный вкус.

Фиджи тоскливо огляделась по сторонам. В горле у нее было сухо, во рту неприятно, а главное — в памяти ощущался некий провал, о содержании которого она могла сказать только одно: она совершила нечто ужасное. Все. Конец сообщения.

— Морт… Я… О господи!

— Ты была великолепна, дорогая. В копилку своего образа порочной нимфоманки ты добавила яркую краску — любовь к пьяным дебошам в дорогих ресторанах.

— Морт, я сделала что-то… ужасное?

— Ну это с какой стороны посмотреть. Окружающих за дальними столиками ты, несомненно, развлекла. За ближними — потревожила. Меня — позабавила.

— Что я сделала?

— Высыпала на меня лед из ведерка.

— Слава богу!

— Да? Это в каком смысле?

— Мне сейчас снилось, что я ударила тебя самим ведерком.

— Осторожнее, Ифигения, во сне мы видим то, о чем мечтаем на самом деле.

— Морт, я… Приношу свои извинения. Прости, но я не смогу полететь с тобой в Вегас.

— Именно поэтому ты полетишь туда одна.

— Морт, я не полечу.

— Полетишь.

— Нет.

— Да. Ты мне надоела. Иди сунь голову под холодную воду, а потом ложись спать. Курьер приедет в восемь, вылет в десять тридцать. Чао.

— Морт…

— Кыш отсюда.