Просмотрев меню, Саймон оглядел сотрапезников. Забавно, но за этим столом он оказался самым младшим. Основной контингент элиты фестиваля составляли приятного вида джентльмены среднего или пожилого возраста — улыбчивые, внимательные, на первый взгляд такие открытые и доброжелательные. И с бульдожьей хваткой.

Единственным исключением из их дружных рядов, помимо Саймона, казался Джим Кортни. Честно говоря, его присутствие именно за этим столом слегка удивляло. Саймон был не слишком высокого мнения о Джиме, хотя и не мог отрицать, что тот пользуется определенной популярностью. Джим занимался раскруткой молодежных ансамблей — по большей части подражающих знаменитой «ливерпульской четверке». На взгляд Саймона, участникам этих ансамблей — а заодно и самому Кортни — решительно не хватало чувства меры и вкуса. Вот и сейчас самовлюбленный болван щеголял в ярко-зеленом пиджаке из какой-то сверкающей ткани, в розовой рубашке и в серебристых брюках в обтяжку, носить которые пухленькому низкорослому блондину явно противопоказано.

Еще одним серьезным недостатком Джима Кортни было пристрастие к бутылке. Он, похоже, уже успел осушить не один бокал, да и сейчас с особым рвением изучал в меню раздел спиртных напитков. Саймон поморщился. Джим пьяный еще неприятнее Джима трезвого. Не желая портить себе настроения, актер повернулся к соседу с другой стороны.

К ним уже приближалась официантка. Та самая, рассеянно подумал Саймон, дурнушка с приятным голосом.

— Сэр? Вы уже сделали выбор? — услышал он знакомое мелодичное контральто.

Саймон продиктовал несколько блюд, молодая женщина вежливо кивнула и перешла к следующему клиенту. Она ничего не записывала, видно, полностью полагаясь на память — высший пилотаж, когда обслуживаешь столько человек сразу. Глаза же ее, как с легким удивлением осознал Саймон, оказались просто огромными, зелеными и очень-очень ясными. Даже уродливые очки не могли полностью скрыть прозрачной глубины этих глаз. И почему-то Саймон вдруг подумал, что эта официантка ничего не перепутает.