— Это хорошо. — Пальцы Гидеона чуть сильнее сжали ее локоть — Мне нравятся женщины, которые часто смеются. Чего недостает нашему миру, так это смеха. — Он толчком отворил дверь в кухню и включил верхний свет. — А теперь вы с Фрэнком садитесь к столу и наблюдайте за тем, как я готовлю самый потрясающий омлет, который вы когда-либо пробовали.
Серена вновь улыбнулась, и у Гидеона опять сжалось сердце. Она напоминала птицу с перебитым крылом. Но с ним-то, с ним что творится? Только что он испытывал по отношению к этой девчонке всего лишь симпатию, смешанную с жалостью, а сейчас ему уже хотелось схватить ее в охапку и утащить в ближайшую спальню.
Гидеон отвернулся и открыл шкафчик над плитой.
— Расскажи мне еще о том, что говорила про грехи сестра Мария.
Расправившись с омлетом, Серена вздохнула и положила вилку на пустую тарелку. Она только что с удивлением осознала, до какой степени была голодна, и попыталась вспомнить, когда ела в последний раз. Если ей не изменяет память, это было на рассвете. Она разделила теплые круассаны и крепкий черный кофе с…
Нет! Девушка зажмурилась и, испытывая смятение, заставила себя не думать об этом. Индейцы племени хопи — вот о чем надо думать. Ни прошлого, ни будущего. Только сейчас. А сейчас она чувствовала себя в безопасности и не ощущала боли. Гидеон был с ней правдив, и в шатком мире лжи, в котором жила Серена, его слова являлись единственным надежным якорем, за который она могла уцепиться.
— Судя по тому, как ты очистила тарелку, я вовсе не такой уж плохой повар, каким всегда себя считал. — Гидеон отодвинулся от стола и поднялся. — Сейчас дам тебе что-нибудь попить. Девочкам вроде тебя, наверное, положено пить молоко, но я его ненавижу и поэтому никогда не держу в доме. Как насчет апельсинового сока? — Он подошел к холодильнику, стоявшему в дальнем углу кухни. — Это единственный безалкогольный напиток, который у меня имеется.