При всей своей природной честности, Конни не решилась сообщить им об этом на Новый год. И вообще их поздравления напомнили ей о Говарде. Они ведь всегда проводили этот праздник вместе, и одно воспоминание о новогоднем тосте, о шампанском в хрустальных бокалах, до сих пор надолго выбивало Конни из колеи.

Снова вздохнув, она с некоторым беспокойством потрогала надетое на палец кольцо с бриллиантом. Надо думать только об Адаме и о совместной жизни, которую они собирались построить в этом году. Может быть, как раз сейчас и наступил подходящий момент сказать Барнетам всю правду?

— Э-э… — Агнес, казалось, не знала, как начать, и Конни взяла инициативу на себя.

— Я все равно собиралась позвонить вам… — сказала она, но прежде чем ей удалось продолжить, Агнес наконец обрела голос.

— Что?.. — спросила она. — Разве… разве они тебе не сообщили? — Голос ее дрожал. — Министерство иностранных дел, я хочу сказать?..

Конни вздрогнула.

— Министерство иностранных дел? — повторила она, безуспешно пытаясь сохранять безразличный тон и присаживаясь на подлокотник стоящего поблизости кресла. — Нет. А в чем дело? — Конни облизала внезапно пересохшие губы. — Разве они с вами связывались?

Мысли, ее путались. Что там еще такое? Она думала, что давно покончила со всеми формальностями, связанными со смертью Говарда. А дело, должно быть, именно в этом, других причин входить с ней в контакт у Министерства иностранных дел быть не могло.

Молчание на другом конце линии становилось зловещим, и хотя Конни прекрасно понимала, как болезненно было для родителей покойного мужа все, что касалось смерти их сына, все же было бы желательно, чтобы свекровь, прежде чем подойти к телефону, собралась с мыслями.

— Значит, ты не получала письма? — спросила Агнес. — Насчет… насчет государственного переворота в Лхорге? — смущенно добавила она. — Хотя… Джордж говорил мне, что тогда бы ты позвонила.