— Констанция, — вновь позвал Джордж, а потом проговорил более мягко, — Конни. — Он вздохнул. — Боже, извините, дорогая. Агнес обещала только спросить, не получили ли вы письмо, и вовсе не собиралась говорить остального.

— Чего остального? — дрожащим голосом спросила Конни, изо всех сил пытаясь оставаться спокойной. — Я просто никак не могу понять, почему вы решили, что меня может интересовать государственный переворот в Лхорге? Они что, собираются создать мемориал невинных жертв?

— О, Конни!..

Теперь Джордж казался таким расстроенным, что ей захотелось хоть чем-то утешить его. Вероятно, какое-то письмо все-таки было, и Агнес непонятным образом уверила себя в том, что Говард все еще жив. Как это должно быть ужасно для ее мужа!..

— Все в порядке, — сказала она, забывая про собственные переживания. — Агнес, вероятно, просто ошиблась. Если я могу чем-нибудь помочь, не стесняйтесь звонить. Наверное, нам всем предстоит какая-нибудь траурная церемония…

— Конни!..

По всей видимости, ее слова отнюдь не успокоили Джорджа. Оставалось надеяться, что он не счел ее бесчувственной. Кому может понравиться предположение об умственном помрачении близкого человека, но, с другой стороны, если бы Джордж сомневался в здравости рассудка Агнес, вряд ли он позволил бы ей звонить.

— Констанция, — еще раз повторил он, возвращаясь к более официальному тону, что заставило ее с облегчением улыбнуться. — Вы ведь слышали, что сказала Агнес?

Конни кивнула, но тут до нее дошло, что Джордж не может ее видеть.

— Да, конечно.

У Джорджа вырвался стон.

— Вы слышали, Конни. Но вы не слушали. Боже, я ведь знал, что надо было не звонить, а приехать! Но погода была просто отвратительной, а мы оба простужены…