— Подождите, — прервала его Конни. — Неужели… неужели вы хотите сказать, что в словах Агнес есть какая-то доля правды и появились сомнения… в смерти Говарда?

— Не сомнения, нет. — Похолодев и дрожа всем телом, Конни слушала слова свекра. — Никаких сомнений не осталось, дорогая. Говард действительно жив. Все эти четыре года он провел в плену у повстанцев.

Конни не верила своим ушам, ей казалось, что все это просто какая-то неудачная шутка. Говард мертв. Министерство иностранных дел заявило об этом вполне определенно. Они нашли обгоревшие остатки автомобиля, в котором он ехал по дороге в аэропорт, и шансов на то, что Говард выжил, не было.

— Очевидно, вы не видели телевизионных репортажей, — несколько неуверенно продолжил свекор. — Лидер мятежников по имени Леонард Банга дал интервью рядом со зданием парламента в Умпале, в котором признался, что, опасаясь нападения, был вынужден держать в тайне свое местопребывание. — Он прокашлялся. — Работники министерства решили проверить, не находится ли там Говард, и, слава Богу, обнаружили, что он все еще жив.

Конни потрясла головой, как бы пытаясь прочистить мозги. Она могла слышать голос Джорджа, но его слова не доходили до сознания. Какую бы чепуху ни говорил свекор, ей не хотелось его слушать. Все это было ошибкой, и больше всего Конни хотелось, чтобы ее оставили в покое.

— Конни! Конни, вы меня слышите? — В голосе Джорджа теперь звучало беспокойство, но она все равно не отвечала. — Вы поняли, что я вам сказал? Банга настаивает на том, что это было народное восстание. Но меня это не особенно волнует, главное, что Говард жив.

Мозг Конни отказывался работать. Неважно, верила она этому или нет, но нельзя же наносить такой удар и еще ожидать от нее ответа. Оставалось только твердить себе, что Барнеты просто ошибались. Что бы они там ни говорили, Говарда уже не вернуть.

— Ради Бога, Конни, скажите же хоть что-нибудь!