– О сердце, замри в груди! – театрально произнесла она, вложив в эти слова как можно больше сарказма. Тея подошла к окну и взглянула на море. Диллон прав – надвигается шторм. Ей тотчас вспомнился Гриффин. «Всегда ожидай дождя и ветра, – любил повторять он, – и будь благодарна за солнце».

«Знал бы ты, Гриффин, что последнее время у меня было совсем немного солнечных дней».

– Тея! – услышала она за спиной голос Диллона.

– Что?

– Может, я все-таки услышу ответ? Мне еще ни разу не приходилось делать женщине предложение. Я имею в виду законный брак, – поспешил добавить он, заметив скептическое выражение ее лица.

– Зачем тебе это? – спросила она, отворачиваясь от окна и сложив на груди руки.

– Как это зачем?

– С какой стати ты вдруг захотел жениться на мне?

– Знаешь, Тея, что-то до меня плохо доходит, о чем ты спрашиваешь, – у меня на коленях сидит Кэти.

– Наверное, я единственная известная тебе женщина, которая ни разу не попросила тебя подстричься? – предположила Тея с сарказмом в голосе. – И не называй ее Кэти!

Диллон, закрыв глаза, коротко вздохнул. Тея отвернулась от него, занявшись наведением порядка на кухне. Внезапно она почувствовала, что Диллон стоит у нее за спиной.

– Потому что ты единственная женщина, которая никогда не делала мне замечания из-за длины моих волос, – негромко произнес Диллон.

– Мне все равно, хочешь ты быть похожим на пещерного человека или нет, – в пику ему возразила Тея, помимо своей воли глядя ему в глаза, и потянулась к дочери. Кэтлин, сидя на руках отца, моментально расцвела улыбкой. – Но раз уж так произошло… Я не вижу причин губить из-за этого наши жизни. Мне от тебя ничего не надо. Я уж как-нибудь обойдусь без тебя. Будь по-другому, я бы давно дала тебе знать. Так что можешь не жертвовать собой.

– Жертвовать? – перебил ее он. – Она моя, Тея…

– Ошибаешься. Она моя. Зачем ты здесь?

– Я тебе уже сказал. Я хочу, чтобы мы узаконили наши отношения.