Я не любитель забавляться с девственницами, и одна ночь с тобой, невинное дитя, меня не устроит. Если я возьму тебя к себе в постель, ты будешь согревать ее для меня столько ночей, сколько я сочту нужным. И в обмен на свое покровительство я потребую от тебя верности, такой же, какую муж требует от жены. Если мне суждено научить тебя, как удовлетворять мои желания, я не хочу, чтобы ты применяла полученные знания, услаждая других мужчин. Шлюхи мне не нужны.

Эльвина встретилась взглядом с Филиппом. Глаза его горели зеленым пламенем, и этот пламень жег ее лицо и губы, еще не остывшие от поцелуев. Он обещал взять ее, дав взамен чувство относительной надежности. Скорее всего Филипп сдержит обещание, но при мысли о том, что он возьмет ее, Эльвину пробирала дрожь, но не дрожь страха, а иная, сопровождавшаяся томлением в груди и тянущей болью внизу живота. Поцелуй и руки Филиппа подарили Эльвине новые пугающие знания о себе самой, но привыкнуть к тому, что она узнала о себе, времени не было. Она кивнула.

— Я буду вам как жена, милорд, если вы этого желаете. Обещаю не смотреть на других мужчин, пока буду делить с вами постель. Обещаю быть верной вам в обмен на ваше покровительство, и, если вы проявите доброту ко мне, я быстро научусь тому, чему вы пожелаете меня научить. Я знаю, что такое благодарность.

Широкая ладонь Филиппа накрыла ее грудь бережно, нежно, и Эльвина задрожала, но не отстранилась. Что-то похожее на сочувствие мелькнуло в глазах грозного рыцаря. Отпустив ее, он нагнулся, поднял кинжал и протянул Эльвине.

— Клянусь этим клинком и призываю в свидетели всемогущего Бога, что ты получишь мое покровительство на то время, пока будешь в нем нуждаться.

— На кинжале моего отца, призывая Бога в свидетели, — в тон ему проговорила Эльвина, — я присягаю на верность вам, милорд, как вассал господину, и буду верна вам, как вассал господину, до тех пор, пока вы будете нуждаться в моей верности.

Засунув оружие за пояс, Эльвина поклонилась Филиппу.