— Нас отпустили на две недели перед началом репетиций новой постановки. Со мной приехал Гарри. Ты нас устроишь?

Гарри оказался очаровательным молодым человеком, тоже актером, и Кэти приняла его так же радушно, как собственную дочь.

— Он понемногу выходит в люди, — сказала Кэти Давитте, когда говорила с ней о гостях. — Гарри хочет пробиться в настоящие актеры, хватит с него этих вечных незначительных ролей да танцев с песнями.

Гарри действительно был талантлив. Ему уже трижды доставалась ведущая роль в театральных постановках, а в мюзик-холле его номер давно уже стал признанным шедевром.

Молодой человек, верно, давно мечтал поговорить с Кэти, поэтому развлекать Виолетту пришлось Давитте.

— Вам нравится театр? — спрашивала Давитта.

Голубые глаза Виолетты загорелись восторгом.

— Обожаю! Я не оставила бы его, даже если бы меня умолял не то что баронет, а сам герцог!

Тут она осеклась и извиняющимся голосом произнесла:

— Простите, я не должна была этого говорить…

— Я понимаю, — улыбнулась Давитта.

— Не знаю, как мама все это переносит, — продолжала Виолетта, глядя в окно на пустоши. — Такая глухомань! Мне нравится, когда из окна видны улицы и дома. Должно быть, зимой вы совсем отрезаны от мира.

Давитта засмеялась;

— Не волнуйтесь, вы вернетесь в Лондон задолго до этого.

— Да уж, надеюсь! — горячо согласилась Виолетта.

— А моя матушка была здесь очень счастлива с отцом, — заметила Давитта, — хотя тоже иногда скучала по Лондону.

— О, разумеется!

Виолетта была очень мила и понравилась Давитте.

Девушки были почти одного возраста, Кэти, по ее собственным словам, «совершила Ошибку», когда ей было всего семнадцать лет, значит, дочери ее шел девятнадцатый год.

Давитта так и не поняла, что же случилось с отцом Виолетты, первым мужем Кэти, которого звали Лок.