– Мы еще узнаем, кто ты. Я не допущу, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое.

Она подняла на него расширившиеся глаза.

– Ты обещаешь?

Дэну показалось, что его грудь вот-вот разорвется. Он не хочет быть в долгу у кого бы то ни было, не хочет ни за кого отвечать, никому покровительствовать, стараться ради кого-то.

Обещание? Да разве она понимает, о чем просит?

Нет, конечно.

Но она смотрит на него, приоткрыв рот, ждет, а он тщетно борется с силой, что внезапно поразила его. Его тянет узнать ее вкус, он почти готов сказать себе, что обретет покой. И никогда в жизни он не испытывал столь сильного желания.

Дэн опустил голову, но остановил себя, губы замерли в нескольких дюймах от ее рта. Желание боролось с демонами из прошлого.

Если он намерен помочь ей, защитить, тогда физический контакт неизбежен. Без каких-либо вопросов.

Она облизнула языком нижнюю губу и вскинула подбородок, приглашая в рай.

Он опять привлек ее к себе, зарылся лицом в ее волосы и прошептал:

– Обещаю.

Часы на стене конюшни пробили девять часов вечера, а они все не могли успокоиться. Ангел чувствовала интимность в том, как Дэн наблюдал за ее хлопотами в стойле, в том красноречивом молчании, что царило за ужином, в том жаре, что пронизывал ее, когда он находился рядом.

Ее мысли вернулись к единственному фрагменту прошлого, который уцелел в ее памяти. К тому мгновению под величественной, залитой солнцем сосной, где Дэн обнимал ее, а его губы были так близко, готовы были поцеловать ее. Но он ее так и не поцеловал.

Отчего? Остается только гадать. Оттого ли, что она утратила память? Или же из-за чего-то большего? Может, все дело в той боли и неутоленном желании, которые она читает в его глазах?