— Это ты про фурункул?

— Ну да, про него, прямо злости не хватает!

— Ступай в больницу, повторяю!

Кен вздохнул.

— Видно, придется…

— Постой, ты стесняешься, что ли? — удивленно протянул Алекс.

Кен замялся.

— Ну…

— Вот это да! Не ожидал от тебя подобной мнительности. Прежде ее за тобой не замечалось. Что вдруг случилось? Или это общение с Анной так на тебя повлияло?

— С Анной? — задумчиво повторил Кен. — Не знаю… Может быть. Между прочим, должен признаться, меня не покидает чувство, будто я обманываю ее.

— Почему это? — В голосе Алекса сквозило искреннее непонимание. — В каком смысле?

— Видишь ли, в последнее время я мучаюсь мыслью, что Анна… как бы это сказать… ну если не влюбилась в меня, то, во всяком случае, испытывает нежные чувства. Просто глаз с меня не сводит, порой это даже нервирует.

— Думаю, она всего лишь никак не налюбуется своим новым приобретением, — хмыкнул Алекс.

— Может, и так, но…

— Сынок, — перебил его Алекс, — у тебя нет ни малейшего повода для угрызений совести. Если бы ты обрюхатил девицу и пустился в бега, тогда можно было бы говорить о каком-то обмане. Но ты собираешься жениться на Анне, в то время как, если не ошибаюсь, еще даже речи нет о ребенке. Так в чем же твоя вина?

— Не только о ребенке, но даже о постели вообще, — уточнил Кен.

— Нет? — не без удивления произнес Алекс.

— Нет.

— Гм… Впрочем, дело ваше. Разберетесь. Сейчас гораздо важнее, чтобы ты отправился наконец в больницу.

— Хорошо, хорошо… иду.

— Правда пойдешь? Не обманываешь?

— Мне не пять лет, папа, — с достоинством ответил Кен.

И на этом разговор закончился.

Поминутно морщась, временами даже охая, Кен осторожно снял домашние брюки и надел летние, полотняные. Когда с переодеванием было покончено, он покинул квартиру и направился к выходу.