Больница, куда Дэвид приехал, находилась почти на окраине города. Высокое здание с большими окнами, в которых отражалось солнце, тенистые деревья вокруг него, клумбы с яркими георгинами и розами… Наверное, здесь хороший уход и умелые доктора, но откуда бы взяться деньгам, чтобы заплатить за все это?

Дэвид поднялся по ступеням в холл и спросил в окошке регистрации, где ему найти Мэри Шон. Пожилая медсестра провела его по светлому коридору, пахнущему лекарствами, к маленькой одноместной палате и, сказав что-то ободряющее, оставила одного.

С замирающим сердцем Дэвид открыл дверь и вошел, стараясь ступать тихо. На постели лежала женщина — исхудавшая, с запавшими глазами, обведенными темными кругами.

— Мэри… — Он присел на стул, ощутив слабость в ногах. — Это я, Мэри.

Она слабо улыбнулась и, протянув тонкую руку с выступающими жилками, коснулась его щеки.

— Ты все-таки приехал… Спасибо, милый. — Слезинки повисли на ее дрожащих ресницах. — Прости меня, прости за все.

— Ну, что ты… — Дэвид почувствовал, что жалость и нежность заполняют его душу. — Мы оба виноваты в случившемся, и я, наверное, в большей степени. То, что я ничего не знал, не оправдывает меня. Не плачь, пожалуйста…

Заготовленные слова, упреки в предательстве мгновенно вылетели из головы. До последнего момента он не верил, что то, о чем говорилось в письме, правда. Но, увидев Мэри, такую несчастную, уже отрешившуюся от всего земного, понял, что не сможет быть жестоким. Теперь прошлое не имело значения, невозможно было в чем-либо обвинять эту женщину. Она и так получила сполна.

— Ты видел его? — Мэри попыталась приподняться, но тут же с тяжелым вздохом опустилась обратно на подушку. — Расскажи, как наш мальчик?

— Очень красивый, веселый… — Дэвид с трудом подбирал слова. — Он показался мне счастливым.