Оуэн оглядел женщин, стоявших поодаль, и попытался определить, кто из них Цола и Саша, но ему это не удалось. На лицах цыганок было написано одинаковое безразличие с примесью горделивого упрямства.

— К вашему сведению, любезная Надя, именно те, кого вы называете Цолой и Сашей, продали моей тетушке Верне целый ящик бутылок с обычной водой, уверяя ее, что это эликсир молодости.

Надя что-то невнятно пробормотала порусски и стала молить Оуэна о прощении. Вся многочисленная родня, которая когда-нибудь сведет ее с ума, даже не представляет, чем пришлось пожертвовать Наде, чтобы вывезти их в Соединенные Штаты. Она терпеливо, по нескольку раз на день, просила их соблюдать здешние законы, учить английский и избегать неприятностей. Но оказывается, ее воспитательная деятельность не принесла нужных плодов.

— Цола и Саша! Куда вы девали полученные деньги?

Вперед вышла женщина, выглядевшая лет на сорок.

— Половина в кармане, а остальное в нашем пузе, — невозмутимо призналась тетка Саша.

— Сколько же вы истратили на еду?

— Пятьдесят восемь американских долларов, — сказала другая, по всей видимости Цола.

Жеребчик нервно дернулся, когда Надя натянула поводья. Ослабив их, девушка с минуту гладила животное по шее, успокаивая его.

— Немедленно верните остаток мистеру Прескотту и извинитесь. Я возмещу то, что вы истратили, и надеюсь, он не возбудит против вас дела.

Она оглядела собравшихся.

— Не могу не сказать о вас, мужиках, — произнесла она с грустью. — То, что вы натворили, — очень серьезная ошибка. Не сомневаюсь, что вы не собирались привести свою угрозу в исполнение, но что бы случилось, окажись у мистера Прескотта слабое сердце? Он бы умер от страха! — Она вгляделась в лица притихших мужчин. — А за попытку убийства вас всех засадят в каталажку. — Увидев в глазах родственников раскаяние, она немного смягчилась. — Перед тем как снова выкинуть какую-нибудь глупость, подумайте о своих женах и детях, которые лишатся вашей поддержки.